Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920
Поиск




Рекомендуем прочитать
Ирхин В.Ю., Кацнельсон М.И.
Критерии истинности в научном исследовании
На чем основаны претензии науки на истинность ее утверждений? Удобно начать рассмотрение этого вопроса с расхожего мнения, что "наука основана на эксперименте". Это мнение действительно отражает одну из сторон науки (но только одну!), однако нуждается в расшифровке и подробных комментариях.

Высшее образование
Если вы хотите получить первое или второе высшее образование не выходя из дома, мы рекомендуем поступить в Гуманитарный Интернет Университет.
Полезный совет

Поиск в библиотеке можно осуществлять по слову (словосочетанию), имеющемуся в названии, тексте работы; по автору или по полному названию произведения.

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 
А/ Б/ В/ Г/ Д/ Е/ Ж/ З/ И/ Й/ К/ Л/ М/ Н/ О/ П/ Р/ С/ Т/ У/ Ф/ Х/ Ц/ Ч/ Ш/ Щ/ Э/ Ю/ Я/
АвторСагатовский В.Н.
НазваниеВ.П. Тугаринов и проблема метода в философии
Год издания2000
РазделСтатьи
Рейтинг0.03 из 10.00
Zip архивскачать (453 Кб)
  Поиск по произведению

В.П. Тугаринов и проблема метода в философии

Когда в 1951 году Василий Петрович Тугаринов пришел на философский факультет, я был студентом 2-го курса. И мое первое впечатление о нем было таково: пришел не просто преподаватель «диамата — истмата» и очередной руководитель — пришел философ. Тоже самое я готов повторить и сейчас.

Но по каким критериям можно отличить настоящего — независимо от масштаба дарования — философа от «преподавателей философии», или парафилософов, которые подобно мотылькам толкутся вокруг огонька новейшей интеллектуальной моды, или от тех, кто в очередной раз объявляет о «смерти метафизики» и пытается сбросить философию «с корабля современности»? Я думаю, что это отличие можно провести по трем параметрам. Во-первых, по исходной жизненной позиции, базовой интенции, которая определяет отношение философствованию (Ницше был глубоко прав, говоря, что, если вы хотите понять суть взглядов философа, поймите его психологию, его внутренний мир). Во-вторых, по характеру первоначального видения своего предмета, по базовой интуиции или той идее, которая затем разворачивается в определенную концепцию. В-третьих, по способу развертывания исходной интуиции, по типу методологии. Итак, интенция — интуиция — методология.

Жизненная позиция философов созидательной направленности, ощущающих ответственность перед бытием, отражена в самой этимологи слова «философия»: любовь к мудрости. Именно любовь, а не «поза мудрости», как пытаются это представить деконструктивисты! Ответственная [1 ] любовь к мудрости, т.е. к целостному охвату тех отношений человека к миру, которые определяют смысл его жизни, его место и назначение в мире, с неизбежностью приводят к тому, что каждый крупный философ, способный к выработке новых парадигм, оттачивает метод своего философствования, а затем последовательно применяет его к картине мира, учению о человеке и его отношениях с миром: каноника — физика — этика у Эпикура; от критики чистого разума к критике практического разума и способности суждения у Канта.

Взглянем с этих позиций на последовательность основных работ В.П. Тугаринова: «Законы объективного мира, их познание и использование», Л.,1955; «Соотношение категорий диалектического материализма», Л.,1956; «Личность и общество»,М.,1965; «Теория ценностей в марксизме», Л.,1968; «Философия сознания», М.,1971; «Предвидение и современность», Л.,1976; «Природа, цивилизация, человек», Л., 1978. Эту классическую последовательность (онтология — социальная философия - антропология) пронизывает стремление показать «роль философии как обоснования ценностного отношения человека к миру» [ 2 ].

Иными словами, методология и теория, в конечном счете, служат задачам стратегического руководства практикой (переход к проблеме ценностей, предвидения, места человека в природе и цивилизации).

Убежден, что такая созидательная ориентация на служение (не обслуживание!) совершенствованию жизни не является особенностью лишь марксистской философии: любой серьезный и ответственный философ так ил иначе стремиться к этому. Конечно, в целом, творчество Тугаринова находится в рамках марксистской парадигмы. Но бесспорно также и то, что в нем, как и в русской культуре советского периода в целом, эта парадигма получила несвойственный ей измерения, что рано или поздно должно было привести к радикальному прорыву за ее пределы. Я имею в виду, прежде всего, измерения аксиологическое и философско-антропологическое. Именно В.П. Тугаринов ввел в советскую философию проблему ценностей: «О ценностях жизни и культуры», Л.,1960.

Человек и его ценностное отношение к миру, как это подчеркивается в приведенной выше цитате, было поставлено в трудах философа в центр философского обоснования мировоззрения. И это, а отнюдь не деконструктивистское «изобличение» всего и вся, — одна из актуальнейших задач современности.

Сложнее обстоит дело с проблемой базовых интуиций. Прежде всего, надо достаточно определенно раскрыть это понятие. Под базовой интуицией я понимаю непосредственное исходное видение той идеи и соответствующей ей реальности, которая затем разворачивается и в свете которой строится определенная философская концепция в целом (в несколько иной терминологии — схватывание «клеточки» этой будущей концепции). Успех философствования связан, прежде всего, с этой способностью умозрения: непосредственно представлять универсалии, предельные характеристики человека, мира и отношения между ними. В такой способности нет ничего «мистического». Давно пора отказаться от представлений XVIII века, согласно которым чувственно мы можем представлять только единичные вещи. Уже в генетической психологии Ж. Пиаже было показано наличие у человека, начиная с младенческого возраста, двух видов опыта: опыта вещей и опыта отношений; нам даются непосредственно, к примеру, не только отдельные явления, оказывающиеся причиной и следствием, но знание самой причинно — следственной связи первоначально выступает как чувственная конструкция.

Последний вид опыта является эмпирической базой математического и философского опыта, факты предметных наук (скажем, физики) не являются фактами математики или философии; они выполняют сосем другую роль — дают материал для размышления и последующей интерпретации [ 3 ]. У настоящего философа способность к непосредственному восприятию универсалий развито так же, как у композитора — слух, художника — восприятие цвета и пространственных отношений. Непосредственное узрение новых универсальных отношений рождает почву новых философских концепций. Сознание, которое неспособно ориентироваться в мире предельных абстракций так же хорошо как обыденное сознание в мире вещей, никогда не станет философским сознанием. Историческими приемами базовых инструкций могут служить форма и идея 4 видов причин Аристотеля, идея двухуровневости познания Канта, идея конкретности Гегеля, «Солнце любви» и критика отвлеченных начал Вл. Соловьева и т. д. Все это — философские открытия [ 4 ].

Вопрос об общей базовости, базовой интуиции философских взглядов В.П. Тугаринова требует специального исследования. Его решение затрудняется теми объективными условиями, в которых работали философы того времени. Считалось, что все мы находимся в рамках одной стратегической парадигмы — марксистско-ленинской философии, и самостоятельные идеи допускались лишь «в развитие» базовых положений последней, т.е. По отдельным вопросам, но не как основание самостоятельной философской системы. (Поэтому тот, кто не занимался такой деятельностью, так сказать, «подпольно», и оказались — в том случае, если они разочаровались в философии марксизма — «философами без философии»).

Однако если мы возьмем отдельные «блоки» философской деятельности взглядов В.П. Тугаринова, то в них явственно обнаруживаются соответствующие базовые интуиции. К их числу относится, например, идея субстанциональных, релятивных и атрибутивных категорий в онтологии (позднее она нашла применение и развитие в различных вариантах, предложенных нашими онтологами); идея соотносительности общественного бытия и сознания, которая позволила поставить вопрос об онтологической стороне не только материи, но и сознания.

В 60-е годы кто-то из молодых тогда философов говорил о философствовании в Тугаринова как примере несовременного подхода: мол, увидел интересную проблему и начал о ней рассуждать, вместо того, чтобы использовать методы формальной логике, системный подход моделирование и т.п. Но весь вопрос с том, что увидеть и как рассуждать. Проблема метода самым тесным образом связан с характером исходной интенции и базовых интуиций философа. Созидательная интенция целостного подхода, любви к мудрости рождает конструктивные базовые идеи — такие абстракции, которые внутри себя содержат побуждения к их развертыванию, движению от абстрактного к конкретному. Напротив, нигилистический фундаментальный настрой приводит к появлению деконструктивистских и деструктивных идей, а затем и к отрицанию метода: от «все дозволено» в жизни к «все дозволено» в познании. Например, если подсознательной (чаще всего) интенцией философа является стремление выразить себя и утвердить свою интеллектуальную власть через разоблачение «похоти власти» у всех других, то порождение больных идей типа «смерти человека» оказывается совершенно естественным. И тогда, вместо строгого метода — вольные упражнения в интерпретации («интерпретации»?). Если такой деятель не видит (е хочет или неспособен увидеть) предмет философии, то ему очень удобно объявить, что философия не имеет ни предмета, ни метода, и всякое остроумное высказывание о чем угодно уже вводит в стихию философствования. Забываются элементарные вещи, достаточно хорошо проработанные советской философией: объектом философии действительно может быть что угодно, но ее предмет всегда имеет категориальный статус, но предоставим парафилософов их судьбе м потребуем все же разобраться в действительности непростом вопросе о собственном философии. Попытаемся пройти между двумя крайностями: сведением этого метода к «более точным» методам науки и его растворением в «полухудожественных» штудиях.

Я думаю, что применение в философии общенаучных методов, даже если они приобретают категориальный статус, является необходимым, но недостаточным. Проясним это на примере системного подхода. Там, где необходимо выяснить и представить в отчетливой форме структурно - функциональные зависимости, он незаменим. Но все дело в том, что функция, под которую ищутся или создаются структуры, если исследование идет на категориальном уровне, должна быть задана — и так же на категориальном уровне. А увидеть ее для целостного предмета философского осмысления можно только посредством базовой интуиции. Так в «человеческой деятельности» М.С. Когана имеет место очень хорошее изложение сути системного подхода (в первой главе) и столь же удачное применение его для структурирования деятельности. Но это было бы невозможно, если бы за этом не стояла базовая интуиция синтезирующей роли художественной деятельности. В том же случае, когда такая интуиция отсутствует (скажем, если в аксиологии нет исходного адекватного видения ценности, схватывающего ею специфическую функцию в жизнедеятельности человека и мировом бытие), то системный подход сам по себе может дать лишь набор формальных схем, вполне заменимый другими — не менее правдоподобным — набором. Стало быть, применение системного подхода в философии ограничено двумя обстоятельствами: содержательным видением качества (функции), под которое строится система, и тем, что он (как и любой другой отдельный метод, связанный с определенными категориями) адекватен лишь по отношению к определенному аспекту целостности предельных оснований отношений человек и мира.

Таким образом, ни один из такого рода методов не может претендовать на репрезентативное представление специфики философской методологии в целом. Разумеется, как и любой творческий процесс, философствование не сводиться к формализованным процедурам; интуиция положена не только в начале, но и является имманентной основой всего процесса получения новых результатов. Философ, так же как и математик, физик или историк достигает узловых результатов в непременном озарении инсайда, но, тем не менее, для каждого из них есть своя специфика в соотношении наблюдения, эксперимента, дедукции и индукции, непосредственной демонстрации и опосредованного доказательства и т.д. Среди разнообразных приемов, которые может применять философ, должен быть выявлен системообразующий стержень, обеспечивающий упорядоченное и доказательное раскрытие базовых интуиций.

На разных языках этот стержень именуется умозрением — в метафизике (умозрением-процессом в отличие от умозрения — результата, непосредственного узрения сущности как предпосылки философской концепции); восхождением от абстрактного к конкретному — в теории познания; гипотетико-дедуктивным методом или особой формой мысленного эксперимента [ 5 ]  — в логике. В самом деле, базовая интуиция может быть представлена как гипотеза, из которой выводятся возможные следствия, которые сопоставляются друг с другом и с теми фактами-универсалиями, статус достоверности которых уже подтвержден предшествующим познанием [ 6 ].

Тот же системный подход применяется в философии точно по такой же всеобщей схеме. И на этом этапе главное умение и талант философа — не запутаться в соотношении абстракций. Найти для каждой из них адекватное место, а все вместе завязать в работающую конструкцию. Если логических сбоев в этом процессе не произошло, то адекватная сфера применимости полученной концепции определяется широтой и глубиной базовой интуиции (что ты увидел и как сумел вывести все необходимое и достаточное из этой идеи). Например, модель общества в общественно-экономической формации Маркса построена гораздо бое четко, чем, скажем, модели М. Вебера, А. Тойнби, П. Сорокина. Но интуиции последних глубже, ибо они прозревают те более фундаментальные начала, которые задают направленность всем сторонам социального бытия, и экономике в том числе. Однако для тех ситуаций, где роль экономик действительно оказывается базисной, модель Маркса является вполне адекватной.

Для философских работ В.П. Тугаринова характерна ясность исходных положений и логичность, прозрачность делаемых из них последовательных выводов. Упрек в (устарелости) самой традиционной философской дедукции абсолютно несостоятелен. Как, к примеру, в поэзии самые изысканные рифмы и структурные ухищрения не будут лучше рифм простых и базхитростного построения, если в первом случае за душой у поэта нет ничего, кроме желания прославиться, а во втором есть. Иными словами, простые традиционные средства достаточно надежны, если за ними стоит созидательная интенция и выделение новых сущностей. Понятно, что каждый философ в той или иной мере ограничен условиями своего времени. Но, на мой взгляд, гораздо лучше текст, в котором и эти ограничения, и то, с чем нельзя согласиться, и то, что прибавляет хотя бы крупинку в сокровищницу человеческих знаний, обогащение которой не прерывается декларациями Ницше или Фуко, выражено достаточно ясно и последовательно. Новые методы должны востребоваться тогда, когда стары уже не решить ту или иную проблему. А проблемы философии в основе своей вечны, и любовь к мудрости, способность к порождению базовых интуиций и честная дедукция всегда будет оставаться стержнем для их постепенного — порой один шаг за столетие — прояснения.

Приложение предложенных критериев к творчеству В.П. Тугаринова показывает, что он, бесспорно, занимает место среди философов, шедших и продолжающих идти путем имманентным этой сфере духовной жизни.

Примечания

  1. Сравните с модной ныне противоположной позицией, выраженной Ж. Делезом и Ф. Гваттари: «Что же касается ответственности и безответственности, нам эти понятия неизвестны, это понятия полиции и судебной психиатрии». (Ad marqinem, 1993, C.4).
  2. Тугаринов В.П.   Избранные философские труды, Л., 1988,С.291.
  3. См.   Сагатовский В.Н.   Об эмпирическом базисе философии // ФН, 1988.ю №12.
  4. Когда я на «убийственный» вопрос одного молодого философа о том, существуют ли философские открытия, упомянул 4 причины Аристотеля, он воскликнул «Почему не 52?!». Комментарии излишни: человек не видит.
  5. См.:   Лакатос И.   Доказательства и опровержения. М., 1967.
  6. При этом возможен такой случай, что сфера действия отношения, которое казалось абсолютно всеобщим, уточняется и ограничивается в ходе дальнейшего философствования. Это легко показать, допустим, на примере причиной связи: от лапласовского детерминизма к вероятностной, а затем и к синергетической ее трактовке.

наверх страницынаверх страницы на верх страницы

Web Researching Center © Библиотека учебной и научной литературы, 2000-2012